Из Константинополя, утраченного нами, в Москву, что стала новым оплотом правой веры, — таков был мой путь. Я, Зоя, дочь Фомы Палеолога, принесла сюда не только регалии двуглавого орла, но и тяжесть утраченной империи. Здесь, среди снегов и сосен, я наблюдала, как крепнет держава моего супруга, Ивана Васильевича.
Москва не походила на златоглавый Царьград, но дух её был столь же непоколебим. Я видела, как сбрасывают татарское иго — не в единой битве, а в титаническом усилии многих лет. Как перестраивают Кремль, призывая итальянских зодчих, чтобы камни говорили на языке величия. Как рождается идея: Москва — Третий Рим, наследница Византии и Рима. В этом была и моя доля — кровь Палеологов, вплетённая в генеалогическое древо Рюриковичей.
Мой внук, Иван, ребёнком бывал в моих покоях. В его глазах, порою суровых, я порой видела тот же огонь, что горел в его деде. Я рассказывала ему о Константинополе — не о падении, а о славе. О церемониях, о законах, о том, как нести бремя власти. Услышал ли он? История показала, что да. Но дополнила эту науку своей, жестокой и непреклонной.
Я смотрела на Русь чужими и в то же время своими глазами. Со стороны — но из самого сердца её правящего дома. Это была история возвышения — из удельных княжеств в единое царство. История, где моя византийская кровь и память стали одним из камней в фундаменте. Я не правила сама, но моё присутствие, мои связи, даже мои привезённые книги и ризы — всё это работало на создание новой имперской ткани. Ткани, в которой узоры Рима, Византии и Москвы сплелись в нечто небывалое.
